Прибытие
22 августа мы с Меган Кейс сели в самолёт и прилетели в Швецию, чтобы учиться в Университете провинции Даларна (город Фалун) и тратить шведские кроны. Кроны я в понедельник бегал искал по всему Невскому Проспекту. Если кому надо будет их когда покупать, делайте это с утра.
В аэропорте Арланда много света, много стекла и мало людей. Несмотря на его международность и круглосуточность, магазины закрываются в 7 вечера. По субботам – в 5. В бутербродных кафе есть двухградусное шведское пиво за 17 крон. Самая дешёвая вещь в меню. По коридору шагал британский деловой человек и жалобился в мобильный телефон, Три раза в Швецию за одну неделю! That’s not my idea of fun!
Вокзал прямо под аэропортом, в пещере. От чёрных волнистых стен веет холодом.
В поезде мы, естественно, влезли не в тот вагон. Подумали «ОООО!» «Вот ведь!» Оказалось, это бизнес-класс. Не в бизнес-классе тоже нормально, но дух не захватывает, понятное дело. В следующем вагоне нам перегородили дорогу не менее десяти молодых китайцев обоего пола. У них было ещё больше сумок, чем у нас, и они тоже тащили их через проход, пихая тихих вечерних шведоа и говоря sorry sorry sorry. Мы не могли разойтись 20 минут. Потом пришёл весёлый большой кондуктор лет семидесяти, показал нам на полки и сказал Put here – you go – your wagon – when Uppsala – you outside – and quickly (изобразил на пальцах) – your wagon. И пошёл дальше, прихрамывая. Уппсалы мы ждать не стали, прошли так, по поезду. Сидели в окружении шведских девочек-подростков. Девочки галдели – тихо.
Приехали в Фалун полодиннадцатого. План был следующий: оставить сумки в камере хранения на вокзале, найти такси и поехать в хостел на озере, за семь километров от города; Меган Кейс там забронировала комнату по интернету. К счастью, это всё не случилось. В автомат на вокзале нужно было засунуть сорок крон монетами. Мы столько монет у себя не нашли. В этот момент двери вокзала в очередной раз разьехались и девушка с неопределённым североевропейским акцентом спросила, студенты ли мы и не является ли Меган Кейс Мариной. Несмотря на то, что Меган Кейс не была Мариной, нас со всеми сумками посадили в машину, и другая девушка, Миа, отвезла нас в хостел в черте города.
Общага и универ
Утром Миа снова приехала за нами и отвезла в общагу. Регистрация заняла по минуте на каждого; девушки щебетали и улыбались.
При слове «общага» у всех дорогих читателей возник милый сердцу образ с кучами мусора в коридорах, забитыми сортирами и ободранными стенами. И по три-четыре-пять человек в комнате. Пусть этот образ испарится. Пару невонючих куч мусора мы видели (не на нашем этаже), но это всё. Остальное – чистое, обставленное мебелью, с душем и туалетом в каждой комнате. Комнаты одноместные. Мы с Меган Кейс теперь живём в десяти метрах друг от друга.
В нашем коридоре есть кучерявый старожил Ханс с Че Геварой на футболке. Местный. Сказал, что жить с родителями после школы недопустимо. Остальные – многочисленные польские юноши и девушки, испанец Энрике и ошеломлённая японка. Половина комнат пока пуста и в перспективе заполнится шведами.
Потом пошли пешком в университет. Километра два. Автобус есть, но ездит редко и долго. Прошли через весь город, по краю.
Университет на окраине, окружён гостиницей и кучей спортивных сооружений, увенчанных трамплином на высоком холме. В Диснейленде я не был, но кампус всё равно чем-то его неуловимо напоминает. Внутри похоже на дорогой торговый центр, перекованный на образование.
Все интернациональные студенты сидели в фёрелеснингссале нюммер шесть. Саль этот выстроен классически, амфитеатром. Внизу ходил вице-ректор, обшведевший британец. Он говорил харизматично и хорошо, но пятнадцать минут. Сообщил, что нас поразят свобода, присущая шведской системе образования, и степень доверия, лежащая в основе шведского общества.
(Только что, между тем, шведские дети швырнули апельсин в раскрытое окно Меган Кейс и убежали, хихикая. М. Кейс пришла показала мне апельсин. Ничего апельсин, свежий. Щас будем есть.)
Дальше последовал хорошо организованный хаос. Стали выступать представители Международного Офиса, администрации и т. д. Среди прочих, сказала пару слов Директор По Борьбе С Любой Дискриминацией. Говорили, в основном, застенчиво и на удовлетворительном английском языке. Интернациональные студенты слушали внимательно, задавали вопросы. Как позже выяснилось, преобладают среди них поляки, немцы и китайцы (последнее, впрочем, стало ясно сразу). Есть также испанцы, итальянцы, французы, пара ирландцев, пакистанцы, индийцы, смуглая мусульманская девушка, очень чёрный парень из Ганы, не менее чёрный парень из Германии, местная американка, марроканец, иорданец, японцы. И, наверное, другие.
Предпоследним выступал Отдел Помощи Студентам. Два психиатра и один священник, лютеранский, в служебном воротничке и джинсах. Священик говорил застенчивей всех, плескал руками и напоминал стереотипного гея. Заверил, что, в случае чего, немедленно выведет на связь с ближайшим имамом. Самая смуглая часть интернациональной аудитории заулыбалась.
Последними вышли представители студсоюза. Членство в нём, по шведскому законодательству, обязательно для всех. Представители шутили и вызывали чувство неловкости, но намерения явно имели самые лучшие. У нас есть паб, сказал главный. Да, и у нас есть паб, добавил он после паузы. Ну и, в общем, у нас есть паб, заключил он после ещё одной паузы.
В конце концов нас повели на экскурсию по спортивным сооружениям. Залы, футбольные поля, подогреваемые бассейны, подмораживаемые катки. Когда стало ясно, что сейчас все будут забираться на холм, чтобы осмотреть трамплин, мы с Меган Кейс не выдержали и поплелись домой. Хотя в конце обещали бесплатные прохладительные жидкости и сосиски.
Рядом с общагой есть «Лидль» (в Германии он недавно победил «Уолмарт»; да здравствует «Лидль») и «Хемшёп». Мы пошли в Хемшёп. Решили жить на рисе, яйцах, вкусных батонах и местном ацидофилине. Открыли для себя брэнд Eldorado. Есть кетчуп Eldorado, чай Eldorado, фасоль Eldorado, кофе Eldorado, макароны Eldorado, колбаса Eldorado. Всё – самое дешёвое и, в основном, съедобное. Eldorado – наша марка.
