Газета Falu Kuriren (ежедневная, 64 полосы, 64 800 экземпляров, цветные фотографии) продожает отходить нам по наследству от кого-то на первом этаже и оставаться неоценимым источником информации.
Во-первых, в ней бывает литературная страница. О литературе и издательском бизнесе. Занимает две полосы. Есть материалы про местных и заезжих поэтов (все, к счастью, пишут верлибром), но самый крупный заголовок последней литературной страницы такой: Få amatörskribenter skriver samhällskritiskt, т. е., буквально, «Мало начинающих авторов пишут социально-критически». В статье издатели сетуют на зацикленность литературных дебютантов на своей личной жизни. Слишком многие стремятся представить в литературной форме свой развод или анорексию. Истории о трудном шведском детстве текут в издательства нескончаемым потоком (я почти цитирую). Кое-кто, само собой, ещё пишет фэнтэзи, детективы и исторические романы про 17 век, но «почти во всех рукописях дебютантов не хватает чувства перспективы». «Описание жизни современного общества отсутствует напрочь.» Чтобы прочувствовать остроту этой проблемы, надо держать в уме статистику. Каждое из четырёх крупнейших шведских издательств ежегодно отклоняет тысячи рукописей. «Нам приходит 1400 – 1500 любительских рукописей в год, из них мы берём три или четыре», говорят в издательстве Norstedts. Даже менее крупные издательства жалуются, что их затопили литературными дебютами. Kabusa Böcker в Гётеборге поместили на своём сайте обращение к начинающим авторам: пожалуйста, свяжитесь и посоветуйтесь с нами прежде, чем слать рукопись. «Так мы можем отсеять бОльшую часть заранее.»
Помимо леденящих описаний трудного детства, набирает силу «волна литературных исповедей» и «терапевтических рассказов». Их пишут «люди, часто женщины, которые хотят осмыслить в литературной форме» уже упомянутую анорексию, а также бытовое и сексуальное насилие. (Шведская женщина, кстати, может, чтобы потом не писать книг, превентивно пойти в полицию и сказать, что опасается пакостей со стороны бывшего партнёра. Партнёра трогать не будут, но вокруг дома женщины либо будет регулярно ходить полицейский, либо ей вообще помогут тайно переехать и сменить имя.) На исповеди шведские издатели уже не ведутся. «Для того, чтобы сделать частные переживания интересными для всех, требуется литературное качество.» А так большинство присылаемых откровений плохо продуманы и нередактируемы.
Издатели опечалены. Где политика? Где гневные обличения социал-демократической / либерально-умеренной парадигмы? Чому никто не клеймит окаянность шведского общественного бытия? «Я замечаю, что политическая сознательность среди молодых выросла, и тем более удивительно, что почти никто не поднимает [в своих произведниях] вопросы общественной морали, менталитета, политики и социальных перемен.» Är inte folk förbannade längre? Неужели все всем довольны? вопрошает под главной статьёй колумнист Маркус Бирро с хмурым лицом и пролетарской причёской. Неужто всё зашибись в шведском королевстве? Или бесконечные мемуары пэрисхилтонов и соответствующих шведских идолов опустили авторитет художественного слова настолько ниже плинтуса, что никто больше не воспринимает литературу всерьёз? «Раньше у рабочего класса была тяга к образованию. Раньше были [неизвестные мне – К. С. – деятели пролетарского просвещения и писатели с рабочими корнями], раньше были образовательные союзы. Теперь есть телевизор и дешёвые развлечения… …жаль, что сами [рабочие] не садятся за письменный стол и не описывают свою собственную реальность, свою жизнь… У каждого человека есть история, которую стоит рассказать. Я в этом убеждён. И в потоке неизданных произведений можно найти немало золота. Как штатный рецензент этой газеты я могу это засвидетельствовать… В то же время, иногда было бы неплохо почитать что-нибудь о гневе, горечи, печали и радости простого народа.»
У меня есть подозрение, что я знаю ответ на вопросы шведских издателей и Маркуса Бирро. Если судьба паче чаяния столкнёт меня с Маркусом Бирро, я даже позволю себе наглость посоветовать ему перелистать газету, в которой он работает. Треть Falu Kuriren’a отведена хоккею, рекламе, национальной лотерее, программе телепередач и объявлениям о продаже котят, это понятно. Зато оставшиеся две трети прямо под завязку напичканы «гневом, горечью, печалью и радостью простого народа». Вот тут передо мной захватывающий материал под названием «С ведром и шваброй», про четырёх мужиков, которое по ночам моют городские рейсовые автобусы. Радостное известие о том, что фалунский hunddagis (детский сад для собак) пока не закрывается, и призыв к собаководам проявить внимание к его проблемам. В одной из фалунских школ слишком маленькая учительская; учителя и родители хотят знать, что делает по этому поводу городская администрация, а? Страстная поддержка и гневные обличения всех инициатив правительства. Бесконечные фотографии новорождённых, новобрачных и юбиляров, в конце концов. Будь я шведской молодёжью и рабочим классом, я бы тоже ни фига не стал писать роман о социальных проблемах. Если бы меня заела шведская социальная несправедливость, я бы написал письмо в Falu Kuriren, жалобу своим депутатам риксдага, наезд на своих депутатов риксдага и транспарант, с которым можно ходить под окнами местной администраци. А потом накатал бы детективное фэнтэзи про 17-й век. Для души.
Однако всё это второстепенно. Главное – это история Люддэ. Ещё полгода назад Люддэ был на грани смерти, но благодаря отзывчивой женщине он увеличил вес тела на 100%, а также стал отцом и призёром. В номере за первое марта этой solskenshistoria (букв., солнечной истории) отведена вся первая полоса второй секции газеты. Называется «Какие перемены!». С большой фотографией Люддэ в центре. На маленькой фотографии в левом нижнем углу Люддэ целует в нос свою дочь. Как он успел за шесть месяцев стать в два раза толще и сделаться отцом? Легко, скажу я вам. Люддэ – морская свинка. Прошлой осенью какой-то бессердечный отщепенец оставил двух морских свинок умирать – не на белом холодном огне, правда, но под проливным дождём, на пустыре. К счастью, свинок нашёл пёс по имени Зедд. Зедд по очереди отнёс их своему хозяину. Хозяин – что вы думаете он с ними сделал? – отнёс их в полицию. Полиция приняла морских свинок и связалась с Falu Kuriren. Falu Kuriren оперативно напечатал о них статью. Мы с М. Кейс вчера читали эту первую статью, на сайте газеты. Представитель полиции призывает людей отозваться и с сожалением признаётся, что отщепенец, бросивший свинок под дождём, скорее всего, никогда не будет задержан.
На зов полиции мгновенно отозвалась Улле Вретфош. Одна из свинок, правда, была слишком травмирована и уже avled (скончалась), но будущий Люддэ сидел в полиции и ждал нового хозяина. «Я была так расстроена, когда прочитала о нём в газете», говорит Улле Вретфош в номере за первое марта, «что сразу поняла, что должна попытаться ему помочь.» Дальше изложена история постепенного выздоровления, отцовства (маму малышей зовут Lillstrumpa, т.е. Чулочек) и получения приза за симпатичность (snygghet) на выставке.
В общем, так свезло Люддэ, так свезло. Позор тем, кто бросает морских свинок под проливным дождём.
А месяца полтора назад Falu Kuriren сообщал о том, что администрация Фалуна первой получила европейский сертификат за поддержание чистоты, порядка и красивости в центре города. Её работа по уходу за центром была поставлена в пример всем остальным муниципальным властям в Европе. Falu Kuriren отвёл этой новости несколько строчек в самом низу шестой или восьмой полосы.
Чтобы они там не зазнавались, я так понимаю.
